История «воровских» татуировок насчиты­вает несколько столетий и, предположительно, берет начало от обычая клеймить осужденных преступников. Со временем он изменился, и чле­ны преступных групп стали по собственной ини­циативе наносить на кожу знаки, позволяющие им отличать своих от посторонних. Возможно, немалую роль в. появлении языка символов сы­грало и подражание ритуальным татуировкам.

Нательная «живопись» в преступной среде развивалась независимо от принадлежности к той или иной стране, нации, политическому строю. Со временем она стала своеобразным языком общения, который знали только посвя­щенные.

В местах заключения татуировка являлась единственным документом человека, удостове­ряющим его личность, так как официальные бу­маги обычно хранились у администрации, одеж­да у всех была казенная, а доверия к словам в преступной среде не было никогда. Только из татуировок сокамерники черпали сведения о вновь прибывшем: определяли его положение в преступной среде, узнавали о делах, им со­вершенных, мировоззрении, наклонностях. Кро­ме того, в преступном мире татуировки исполь­зовались для передачи конкретных сообщений. Зашифрованную в рисунках и надписях инфор­мацию наносили на тело курьера — того, кто отправлялся в места лишения свободы неволь­но или намеренно, лишь для того, чтобы доста­вить письмо в нужное место.

Заподозренным в связях с руководством исправительного учреждения, то есть в до­носительстве, а также тем, кого поймали на краже у сокамерников, слабовольным или, на­против,  осмелившимся  возражать  старшим в тюремной иерархии по приговору «воров­ского суда» принуди­тельно делаются татуи­ровки унизительного содержания.

 Со временем язык татуировки менялся, рисунки усложнялись, возникал новый смысл, новые изображения. Довольно быстрое раз­витие татуировок в уго­ловной среде связано с тем, что одни и те же картинки воспроиз­водились разными ма­стерами по-разному. В разных местах значе­ние их искажалось или приобретало иной от­тенок. В связи с этим почти невозможно клас­сифицировать «воров­ские» татуировки, тем более что их обладате­ли   весьма   неохотно раскрывают содержание своих нательных зна­ков.

В России в середине XX века «воровские» татуиров­ки были распространены из-за того, что большая часть населения побывала в местах лишения свобо­ды. В уголовной среде сложились правила и законы нанесения рисунков, были установлены права на их ношение. Тело заключенного стало эдаким личным делом, которое могли прочитать лишь посвящен­ные. Тот, кто носил тот или иной рисунок не по пра­ву, жестоко наказывался, особенно если осмели­вался присвоить себе знак, положенный лицу, зани­мающему высокое положение в тюремном мире. Во избежание подделки изображений придумывались новые способы подачи известных символов, при­вычные картинки дополнялись новыми элементами, на первый взгляд незначительными, зато подтверж­давшими происхождение самого рисунка.

Татуировки преступников стали регистри­роваться, а значит, свелись к определенному единству только в XX веке. Вначале это про­изошло в Европе, затем в России, хотя поли­цейским система в этой области была нужна всего лишь для того, чтобы хранить особые при­меты своих подопечных. Первым обратил вни­мание на биографическое значение тюремных татуировок итальянский врач-философ Чезаре Ломброзо, который в рамках своей работы изу­чал психологию преступников.

В России «воровские» татуировки были при­ведены в систему относительно недавно, вскоре после знаменитой горбачевской перестройки,когда специалисты и просто люди заинтересо­ванные получили возможность проникнуть в запретную ранее область. Немалый вклад в это полезное дело внесли ученые, преимуще­ственно те, которые пострадали от сталинских репрессий, а также следователи и криминали­сты. Благодаря их работе нашим современни­кам стало известно значение некоторых самых распространенных тату-символов.

 Преступная среда издавна представляла собой отдельный мир со своими языком, куль­турой, связями. Он вызывал страх и неприятие у окружающих. Однако одновременно с нега­тивным отношением существовал и, кстати, до­ныне существует огромный интерес к преступному миру и всему, что его окружает, в том числе и к татуировкам.